В старинном и глухом лесу

В старинном и глухом лесу,

За тёмным озером, глубоким,

Стоял могучий древний дуб,

Не столь высокий, как широкий.

Две тыщи лет ветвями небо,

Дуб тщательно оберегал,

Ветрами, ливнями свирепо,

Лупило ветви – он молчал...

Он под собой засыпал чащу,

Ковром волшебных желудей,

Ладонью легкой, но скрипящей,

Кормил он ими всех зверей.

Корнями дуба память леса,

Рекою быстрою плыла,

Лесную жизнь уравновеся,

Он медленно считал ствола.

А где-то... На окраине леса,

Где озеро волнами берег умывает,

Жила вдова, когда-то баронесса...

Она и щас любимого у двери ожидает.

Огромный дом, пустые окна,

И сад кустами обрастает,

Из штор остались лишь волокна,

А стены плесень пожирает.

Барон когда-то жил богато,

Женой своею дорожил,

Хоть вёл себя он грубовато,

Он всё-таки её любил...

Он покупал ей мех, бриллианты,

Читал стихи, баллады пел,

Убил все деньги, все таланты...

Пока чумой не заболел...

Он умер быстро. Не боясь.

Ушёл без мук, скрестивши руки,

Вдова его в углу молясь,

Ревела громко от разлуки...

Пришла зима... Могилу снегом замело... Лишь свечка на окне мелькала,

Руку вдовы печаль трясло,

По своему она в огромном доме умирала...

Ни спать, ни жить она без мужа не хотела,

И это видел дух лесной,

За год вдова внезапно постарела,

Умылась горем и тоской...

Тем временем, в земле, под слоем глины,

Корнями весь покрылся гроб,

Как раз, во время годовщины,

Под крышкой кто-то пальцами заскрёб.

Луна светила очень ярко,

Волшебным покрывалом пал туман,

Свеча в окне пылала жарко,

В руке – пустующий стакан.

Из мглы ночной, со свистом ветра,

Знакомый голос в лес позвал,

Она проснулась... Как нелепо...

Опять уплыла в мир зеркал...

Вдруг тихий стук у двери дома прозвучал,

И эхо воя волчьего по сердцу пробежало,

У двери кто-то тёмный в сюртуке стоял...

Кого там ночь вдове к порогу подослала...

Тяжелым шагом вниз она спустилась,

И хриплым голосом спросила тихо: - Кто?

За дверью что-то страшное таилось,

В когтях держа промокшее пальто...

Ответа ей назад не поступило,

Закрыла очи, щёлкнула замок,

Холодный ветер в дом к себе впустила...

И кто-то в зале, у камина, слёг...

На волчьей шкуре, головой шатая,

Рогатый чёрт лежал – чего-то ждал,

Копыта возле очага лаская,

Смотрел на пламя и под нос ворчал:

-Скажи, родная, сколько времени ты будешь мучить мужа?

Силён я в этом, но и ты сильна...

От слёз твоих в гробу его собралась лужа!

Такую муку может выдумать лишь сатана!

-Он сутками кричит от боли этой!

Ногтями рвёт с себя гнилую плоть!

В аду горит, свечей твоей согретой,

И молит нас – рогами заколоть...

- Зовут меня Буне – хранитель мёртвых.

Пришёл к тебе я в гости не с проста,

В ладонях до крови растёртых,

Принёс я весть от мужа для тебя...

Жена барона молву потеряла,

Стояла у двери, дыханье затая,

-С ума сошла... –Тихонько помышляла...

-Чего ты хочешь от меня, змея!

Буне привстал, хвостом пол подтирая,

Брезгливым взглядом баронессу разглядел,

Вокруг стола копытами шагая,

Он дальше тихим голосом шипел:

-Вы, смертные, порой такие глупые, однако,

Без ваших душ нам было б нелегко,

Твой муж – в аду, привязан, как собака...

Вокруг его лишь боль и больше ничего...

- Ты знаешь, я могу его назад к тебе отправить,

Вернётся он назад жив и здоров,

Одну вещицу нужно лишь доставить...

Сниму все чары я с его оков...

- В лесу, за тёмным омутом, над чащей,

Стоит старинный и волшебный дуб,

В корнях его – сундук пропащий,

А в нём лежит волшебный куб.

- Достанешь куб – в долгу останусь,

Желание одно смогу я узаконить,

Умру, взорвусь да разбуянюсь,

Но что сказал - обязан я исполнить.

Жена барона знала это место,

Там по легендам раньше были топи,

В них ведьмы из людей месили тесто,

А щас остались лишь пустые тропы...

Изба стояла там под тенью леса,

А в ней охотник вёл свой быт,

Сундук был в ней из чистого железа,

От глаз людских богами был он скрыт.

Сундук хранил в себе всю память мира,

Всё души тех, кто жил и умер на земле,

Закрыт заклятием от рук дебошира,

И не открыть его когтями что в смоле!

В тот миг вдова представила его,

Сидящем у камина, с длиной трубкой...

Для сердца нужно было лишь одно...

Чего еще хотеть такой девчёнке хрупкой...

-Я вижу ты согласна, дорогая...

С ухмылкой медленно продолжил чёрт,

-Скажи мне да, небудь такая злая,

И грех барона будет мигом стёрт...

Кивнула головою баронесса,

Понятно было – выход лишь один,

Спасти барона и украсть его у беса,

Нет в мире больше для её мужчин...

Вдруг чёрным дымом дьявол растворился,

Вокруг настала тишина,

-Неужто для меня приснился...

Всё думала и думала она...

Настало утро, солнце через облака прозрело,

Жена барона всё сидела у камина...

В саду могила мужа так белела,

Не сон вся эта чертовщина...

Собраться в путь хватило часа,

Не столь далёкий он, каким казался раньше,

Одежда, спички, сыр, немного мяса...

И вышла из дворца утром, пораньше...

Хрустящий от мороза снег ни держит шага,

Глазурью хрупкою свисают вниз сосульки,

Шагает нечто по сугробам, ради блага,

Шагает в лес, к болотам, за судьбою...

Три дня, две ночи, мелкими шагами,

Всё шла вдова лесами, омутами...

И вечером, под лунными лучами,

Чудесный дуб увидела глазами...

Спиною села к дереву, достала спички,

И медленно сквозь пальцы выглянул огонь,

Поправила салоп, надела рукавички,

Один этап дороги этой завершён...

Настало утро... Видимо заснула...

Огонь давно погас, но было так тепло...

Глаза открыла, воздуха глотнула,

Все пахло и вокруг её цветами радуги цвело...

Вдова лежала на большой кровати,

Одета в платье из весенних полевых цветов,

Вся в солнечных лучах и благодати,

Как будто только что сошла из облаков.

С постели неспеша девчонка ноги опустила,

И взглядом удивлённым оглянулась,

- Кого в ту ночь домой к себе впустила...

Тихонько происходящим ужаснулась...

А рядом, под толстым слоем мха и глины,

В незрачной и сырой норе,

Наевшись и напившись тины,

Спал дух лесной, в своей дыре...

Во сне своем он видел радугу на небе,

Улыбку солнца, густой травы забавный смех...

И радость человека, о кусочке хлеба,

И слёзы дамы, что не новый получила мех.

Лицо его кривила грусть,

И кажется что щас откроет он глаза,

Слова сквозь сон, катились с уст,

А грудь сжимала цепкая лоза.

Вдруг что-то чуждое почувствув на своей земле,

Хозяин дуба приоткрыл огромные глаза,

Присев и пыль с себя встряхнув,

Полез на верх, сквозь корни про ползя.

Через лисиную нору, на свет, седая голова девчёнке показалась,

Она сидела на постели, свое дыханье затая,

От крика еле удержалась,

Не ясно – сон или лесная мгла...

Приняв обличий доброго и мудрого старца,

Хозяин леса, не спеша, к лесной кровати подошёл,

Усталым взглядом баронессу оглядел,

Прихмурился и ехом дальним загудел:

- Не бойся девочка меня... Я слишком стар и трогать я тебя не буду,

Ты что забыла в сердце леса моего?

За даром Божим ты пришла, уж более чего...

Еще одна душа поддалась лизоблюду...

-Иди назад к Буне, душе пропащей!

Скажи, что не получит никогда,

Права владеть ключами чащи!

Не для его вся эта красота!

Слеза скатилась по усталым и заплаканным ресницам...

И руки, тяжким грузом, на колени опустились,

- Убей меня... Отдай меня гробницам...

Глаза невольно мигом опустились...

-Убить тебя... За что моя родная?

-Да и не вижу смысла я...

-Я мог бы это сделать невзирая...

-Но ты уже давным-давно мертва.

-Сюда приходят души молодые,

-Когда приходит ихний час,

-А руки диавола, порой, гнилые,

-Всё пробуют отнять, даже сейчас...

-Ты дома, дорогая баронесса...

-Ты долго шла, все не хотела отпустить,

- Но всё-таки, лишь встретив беса...

-Смогла сама себя за ложь простить...

На корне дуба девушка сидела,

Лишь в этом месте спокой и радость обрела,

За год она ни капли не старела...

Но год назад она от горя умерла...